... Вот кресла, что с вами?..
Дюмениль (продолжая).
Болезненным очам свет тягостен дневной,
И подгибаются колена подо мной!
Увы!
(Падает в кресла.)
Луиза. Ах, как вы расстроены, боже мой! вот понюхайте спирту...
Дюмеииль. Так, кажется, будет хорошо...
Луиза. Что такое?
Дюмениль. Мой выход.
Луиза. Так это ваша роль?
Дюмениль. Да.
Луиза. А я думала, что вы в самом деле при смерти.
Дюмениль. Прекрасно! стало быть: верно, хорошо!.. Ах, через несколько часов мне предстоит опять новый, трудный опыт... Боже мой! помоги мне в этот вечер.
Луиза. Я помолюсь за вас, милая маменька.
Дюмениль. Добрая Луиза! Но отчего ты так расстроена!.. Понимаю... тебе хочется быть актрисою. Каждый вечер, после спектакля, ты по целым часам передразниваешь героинь разных трагедий...
Луиза. Да, я нахожу в этом удовольствие... только недостает любовника, который бы говорил мне предречия... впрочем, и за ним дело не станет.
Дюмениль. Ребенок!.. ты хочешь заставить говорить Расина, а не умеешь сама порядочно выражать своих мыслей.
Луиза. Но вы сами, маменька...
Дюмениль. Ах, Луиза! на всё нужно время... любовь, изучение, талант... Я еще совсем не знала театра, а уже ум мой одушевлялся прекрасными стихами, постепенно пробуждалось во мне вдохновение...
Луиза. И во мне тоже.
Дюмениль. Ах! это чувство дано не всякому; само небо его ниспосылает нам; я ценю его высоко, Луиза; я благоговею перед ним, хотя сама не могу дать себе в нем отчета. Когда я на сцене, я забываюсь... волшебная мечта создает вокруг меня новый мир, другую природу; я обитаю в мраморных чертогах; небесный свод раскрывается надо мною; я дышу воздухом Рима и Греции; я живу новою жизнию, более сильною и пламенною...
|
