Затем я спросил, где дом вдовы раввина, и мне его показали. Я вошел во двор, в один из тех дворов, при виде которых у вас возникает сомнение, живет ли здесь кто-нибудь вооб..
У Софи сегодня урок музыки. Но я всегда считала Стюарта и Оливера противоположными полюсами чего-то... взросления пожалуй. Стюарт думал, что повзрослеть значит заня..
О потоки, кои зрели радости мои, Рощи и пещеры, холмы, все места сии! Вы-то видели тогда, как я веселился, Ныне, ах! того уж нет, я тех дней лишился...
Мейзи заговорила; по спине ее пробежала холодная дрожь, но мужество не
подвело ее. Девушка смутно припоминала, что те, кто предлагают себя на
заклание, делают это по своей охоте и по зову сердца; ибо богам потребна
добровольная жертва; даже животное нельзя убить, ежели оно не кивнет в знак
согласия; и нельзя сделать духом-хранителем того, кто не примет на себя эту
миссию по собственному желанию. Девушка робко обернулась к Гедде.
- Кто ты? - спросила она, трепеща.
- Я - Гедда, - отвечала темноволосая красавица тем же нежным,
мелодичным, завораживающим голосом, как и прежде. - Гедда, дочь Горма,
предводителя скандинавов, обосновавшихся в Восточной Англии. Я поклонялась
Тору и Одину. Мой отец, Горм, дал бой Альфреду, королю Уэссекса, и меня
захватили в плен. В ту пору Вульфхере Кентский строил первую церковь и башню
Волверден. Меня окрестили и исповедали, и я по доброй воле согласилась лечь
под фундаментный камень. Там и по сей день покоится мое тело; я -
дух-хранитель, оберегающий башню от землетрясения и разрушения.
- А кто ты? - спросила Мейзи, оборачиваясь к Иоланте.
- Я - Иолакта Фиц-Эйльвин, - отвечала та, - я тоже - дева королевского
рода, во мне течет кровь Генриха Плантагенета. Когда Роланд Фиц-Стивен
перестраивал алтарь и хоры церкви Вульфхере, я пожелала быть замурованной в
стене, во имя любви к Церкви и всем святым; там и по сей день покоится мое
тело; я оберегаю башню от бури и битвы.
Мейзи крепко сжала руку подруги. Голос ее почти не дрожал.
- А я? - переспросила она. - Что за участь ждет меня? Ответьте!
- Твоя миссия неизмеримо легче, - мягко отозвалась Иоланта. - Ибо тебе
предстоит хранить новую башню от грома и молнии. Хранители, оберегающие от
землетрясения и битвы, заживо погребены под фундаментным камнем или в стене;
они умирают медленной смертью, от голода и недостатка воздуха. Но те, что
оберегают от грома и молнии, по доброй воле бросаются вниз с парапета башни
и умирают в воздухе, еще не достигнув земли; среди тех, кто избирает
служение роду человеческому, их судьба - наиболее легка и отрадна; и с этого
мгновения и впредь они живут среди нас, в нашем подземном дворце.
Мейзи еще крепче стиснула ее руку.
- Я должна? - умоляюще спросила она.
- О долге речь не идет, - отозвалась Иоланта так же ласково, однако с
отрешенным спокойствием той, для кого земные желания и земные страсти угасли
навсегда. - Ты решаешь сама. Только добровольная жертва может стать
духом-хранителем. Столь великая честь выпадает на долю лишь чистейших и
достойнейших.